Джейсон Рич: «Боюсь того времени, когда не смогу играть и стану обычным человеком» Джейсон Рич: «Боюсь тех пор, когда не смогу играть и стану обыденным человеком»

Семья и путь

– У вас же большая семья, четыре брата, четыре сестры, и вы – самый младший. Тяжело для вас пришлось в детстве?

– Да нет. Так же, как хоть какому другому, у кого был один-два брата либо не было братьев совсем. Это совсем не было так тяжело, как можно пошевелить мозгами. Наши предки растили нас всех идиентично, по одним принципам, учили отличать не плохое от отвратительного.

Мои предки – пасторы. Так что никогда не было тяжело. Никогда никого не выделяли. Никогда такового не было, что кому-то давали что-то, чего не было у другого.

– Самое колоритное воспоминание из юношества?

– Я бы не произнес, что это самое колоритное воспоминание. У меня их настолько не мало. Я бы вспомнил наш домашний ужин, когда мы сидим за столом: с одной стороны – девченки, с другой – мальчишки, по центру – предки. И я помню, как здорово это было. Я никогда этого не забуду, так как это и определяет то, чем является семья. Я как и раньше поддерживаю дела со всей семьей, мы все знаем, чем любой из нас живет. У неких из моих братьев и сестер есть малыши, так что я дядя. Их малыши для меня так же важны, как и для их самих. Мы как и раньше очень близки, и так и будет далее. Я разговариваю с матерью и отцом фактически каждый денек.

– А у вас есть своя семья?

– Нет, пока нет. У меня есть женщина. Есть племянники и племянницы. Когда настанет время, будет и своя семья. Но не на данный момент.

– Есть такое представление, что большая часть чернокожих баскетболистов выросли в гетто. У вас, видимо, было незначительно по другому?

– Ну у нас тоже стреляли. Это все было близко. Просто мои предки не желали для нас таковой жизни. Было проще избрать таковой путь, но это совершенно не то, чего я желал. Я желал большего. Та жизнь очень коротка, и фуррора в ней достигнуть нереально. Я и мои предки желали для меня большего, и от их я получил ту поддержку, которая была мне нужна. Было просто не идти по тому пути.

– Ваши предки пасторы. Вы сами не задумывались о таком пути?

– Думаю, такую профессию нельзя избрать, она сама тебя выбирает. Ты не можешь сам решить, что ты хочешь заниматься этим и делать это, только милосердный Господь может найти, желает ли он созидать тебя в таковой роли. Может быть, далее Он и захотит этого для меня, но на этот момент Он обусловил для меня вот это – я играю в баскетбол и собираюсь делать это так длительно, как смогу.

– Как вас избрал баскетбол?

– Многие мои братья и сестры игрались. Потому что я был самым младшим, то мне всегда приходилось выходить против старших игроков, людей, которые были выше и посильнее. Я не могу сказать, что это пришло естественно, само собой. Просто пришел момент, когда я стал играть очень и возжелал проявить себя в баскетболе. Когда я рос, сильно много смотрел баскетбола, у меня всегда были возлюбленные игроки, на которых я желал быть схожим. Так что выбор здесь был достаточно прост.

– Возлюбленные игроки как кто, к примеру?

– Я всегда был фанатом Мэджика Джонсона. Ну и мне очень нравилась та команда «Соникс» с Гэри Пэйтоном и Шоном Кэмпом. Джордан мне никогда в особенности не нравился, но, естественно, я его уважал. Он отлично играл, но мне почему-либо не нравился. Позже мне нравились Шак и Кобе. Мэджик всегда оставался самым наилучшим. На других я с наслаждением смотрел, восторгался и старался подметить что-то себе.

– Кто больше всех на вас воздействовал?

– Наверняка, предки. Как я уже произнес, они вырастили девять деток. Мой отец сильно много работал для этого. Больше 35 лет в одной компании до того, как ушел на пенсию. Он всегда был примером для подражания. Не непременно в плане работы, которую он делал, а просто по тому, как он выкладывался, как он каждый денек шел на работу и делал свои обязанности независимо от собственного самочувствия, и гордился тем, что он делает. И он обучил меня гордиться тем, что делаю я. Даже не думая, я бы именовал его.

Легионер

– Как тяжело быть легионером?

– Это уже мой 5-ый сезон, так что я уже вроде привык. Хотя, естественно, всякий раз, когда ты едешь в новое место, это новый вызов, так как всегда нужно привыкнуть, сделать так, чтоб для тебя было комфортабельно, где бы ты ни был. Необходимо привыкать к тому, что тебя окружает. Это не всегда просто, но у меня большой опыт, так что мне стало поординарнее.

– К чему было труднее привыкнуть?

– Могу вспомнить собственный 1-ый сезон: я играл в Италии, я приехал, повстречался с представителями команды, они меня отвезли домой и произнесли: «Завтра увидимся на тренировке». Дверь закрылась, и я остался один. Я поглядел в окно и не лицезрел ничего знакомого. Все очень отличалось. Другая культура, никто не гласит по-английски. Это совершенно не то, к чему я привык. Сама мысль, что я так далековато от дома – это было труднее всего. Но я научился с этим управляться и делаю то, что должен делать.

– Вы себя считаете тут послом баскетбола?

– Естественно, нет. Я уважаю тех, кто делал это до меня. Не только лишь Майкла Джордана, Кобе Брайанта и других, чьи имена знает весь мир, да и других. Как, к примеру, Марко Миличич из Словении. Ему 35 лет, и он реальная легенда. У него хорошая карьера в Европе. И он тот, у кого можно научиться не наименьшему, чем у ЛеБрона Джеймса либо Кобе Брайанта. Думаю, что баскетбол очень многостороннее глобальное явление, чтоб на него глядеть так однобоко. Европейские игроки работают не меньше, чем я, по другому баскетбол не был бы игрой, которая популярна в мире.

– Один игрок мне произнес, что ему было тяжелее приспособиться к проф баскетболу после NCAA, чем к переезду в Европу из Америки. Вы согласны?

– В институте все очень строго: для вас молвят, когда и где нужно быть, когда нужно сделать это либо то. Когда же вы становитесь специалистом, то сами отвечаете за себя – отвечаете за то, чтоб как надо отдыхать, верно питаться, готовить свое тело к играм. В институте вы даже не думаете о таких вещах, так как все делают за вас. Но, будучи специалистом, для вас нужно обучаться всему этому, осознавать, почему это так принципиально. Если вы желаете быть удачным и иметь долгую карьеру, этому необходимо отдавать ценность.

– Можно сказать, что решение переехать в Европу было самым сложным в вашей карьере?

– Поначалу нет. Так как я в особенности не осознавал, во что ввязываюсь. Просто знал, что тут есть проф баскетбол, и у меня будет возможность играть. Я с нетерпением ожидал этого.

Что бы вы ни делали – играете вы в баскетбол в Америке либо Европе – всегда есть положительные и отрицательные моменты. Здесь принципиально научиться управляться с ними. У меня были сложные моменты: время от времени я желал уехать домой, но, когда ты оказываешься в таких ситуациях, это указывает твой нрав. Я просто не мог кинуть что-то – ни на каком уровне. Это просто не в моем нраве.

– Вы вот играете в Рф, выступали в Израиле. Вас не стращает риск, связанный с этим?

– Какой еще риск?

– К примеру, теракты…

– В Штатах тоже есть террористы, и теракты там тоже случаются. Я не могу жить и переживать из-за таких вещей. Меня окружают люди, которые меня поддерживают и относятся ко мне с любовью, мои родные молятся за меня в Америке. Так что я не волнуюсь – все равно не могу этого держать под контролем.

Красноярск

– Вы помните собственный 1-ый денек в Рф?

– Да. Прилетел я в Красноярск в 6 утра. Я поехал домой, чтоб малость подремать, так я утомился. В 1-ые два денька мы не тренировались, так что я просто пробовал привести в порядок свое жилье, достать все, что мне может пригодиться.

– Для вас комфортабельно в Красноярске?

– Я стараюсь сделать так, чтоб было комфортабельно. В Рф, конечно, все по другому. Люди водят машины совершенно по-другому: я лицезрел огромное количество аварий, даже не думаю о том, чтоб садиться за руль. И не достаточно кто гласит по-английски. Так что необходимо осознать, как разговаривать, как делать самое нужное – ходить по магазинам, отыскать отличные рестораны, где можно поесть. Ну и т.д.. Все пока было хорошо. Думаю, со временем станет только лучше.

– Вы вот гласили, что были удивлены напряженностью занятий. Что еще вас поразило тут?

– Если честно, я ожидал, что еще больше людей будут гласить по-английски. Но не могу инкриминировать окружающих в том, что они этого не делают. Если к ним не так нередко приезжают америкосы, и им нет нужды нередко воспользоваться языком, что ж здесь поделаешь. Но это как раз меня изумило.

– Если б я решил переехать в Сибирь, мои друзья бы произнесли, что я сошел с мозга. Что произнесли ваши?

– Они произнесли: «Бррр, Наша родина!» – ну так как тут же страшно холодно. Просто очень нередко у нас формируется представление о различных местах на основании того, что для вас демонстрируют по телеку. Тот же Израиль – для вас демонстрируют только негатив, только те анонсы, которые они желают, чтоб вы знали. И вы никогда ничего не узнаете, пока не приедете туда сами. И я уже знал это к тому моменту, как отважился переехать в Россию. Так что не принципиально, что задумывались мои друзья. Принципиально, что думаю я.

Я знал, что они изумятся моему решению. Но для меня это работа и возможность узреть другую культуру. Многие люди даже никогда не были в Москве, не говоря уж о Красноярске. А я вот был.

– Сонни Уимз вот произнес, что его друзья считают его самым смелым человеком на земле. А ваши?

– Да не, не думаю. Навряд ли. Хотя, может быть, я не совершенно понимаю, как другие люди воспринимают это.

– Что думаете о российских?

– Думаю, что, если вы не гласите по-русски, то у их не хватает терпения вас слушать. Время от времени я пробую гласить с ними, но они меня не внемлют. Но я бы не стал обобщать. Может, это только те, с кем я сталкивался.

– Другими словами вы не думаете, что тут живут только сумрачные недружелюбные субъекты?

– Таких можно повстречать в хоть какой стране.

– Что насчет российской пищи?

– Ой, я люблю борщ, хороший суп. А еще мне нравятся блины с вареньем. Вообщем же я не настолько не мало пока попробовал. Но что бы я ни пробовал, мне нравится. Хотя борщ занимает в этом ряду 1-ое место.

– Понимаете, в прошедшем году Патрик Беверли был шокирован, когда его одноклубники праздновали победу водкой со спрайтом. Какие необыкновенные празднования лицезрели вы?

– В прошедшем году я выступал за «Кремону». Мы выиграли последний матч, хотя и не попали в плей-офф. После игры мы пришли в раздевалку, там было шампанское и все, что полагается – и мы праздновали потому что как будто стали чемпионами. Было очень круто. Поливали друг дружку шампанским. Мы были очень рады, что сезон закончился, и просто отмечали хороший сезон. Когда вы побеждаете, это, естественно, еще лучше. Тут пока этого не было, но, надеюсь, что будет.

Обеспеченный

– В Штатах нередко шутят по поводу вашей фамилии?

– Может, в детстве разве что. Я слышал, как мне гласили: «О, Джейсон Poor». За спиной. Но я все слышал.

Тут в Европе я рад, если они хотя бы произносят имя верно, а то молвят «Рик» либо еще что-то.

– Сможете сказать, что вы обеспеченный?

– Я обеспеченный. Но это к деньгам вообщем никакого дела не имеет. Я богат в других смыслах. Это, сначала, относится к семье. У многих людей нет таких тесноватых отношений с семьей, у многих моих друзей не было отца, когда они росли, у многих не было мамы – или их просто не было, или они погибли. Я богат, так как мне уже в жизни столько всего было дано – и я не говорю о деньгах, средства приходят и уходят. Семья – это любовь и поддержка, и это самое принципиальное. Да, я богат.

– Что насчет фуррора? Вот у вас даже нет странички в британской Википедии, лишь на итальянском и иврите.

– Вы вот должны задать для себя вопрос – желали бы вы быть известным в одной стране либо сходу в нескольких? Ведь есть много игроков в НБА, о которых вы даже не слышали. А у меня есть возможность стать известным в почти всех европейских странах, по всему миру.

– Но вы играете в баскетболе зачем? Заработать средства, получать наслаждение, прославиться?

– Это, сначала, бизнес. Я играю, чтоб зарабатывать – так я могу жить и помогать моей семье. В некий момент ты просто приходишь к тому, что для тебя необходимы не только лишь средства. Ты хочешь быть удачным. Никто не желает играть, чтоб уступать. И я желаю быть частью удачной команды, команды, которая одерживает огромные победы. Желаю иметь возможность играть вкупе с и против самых наилучших, на высоком уровне.

– У вас же нет Твиттера? Почему? Вы не стремитесь себя рекламировать?

– Нет, я не такового плана человек. Никогда не задумывался даже о таком. Это не я. Для меня важнее просто играть в баскетбол. Пусть так люди выяснят обо мне.

Старомодность

– Не считая баскетбола, что у вас еще отлично выходит?

– Много всего. Я отлично готовлю, могу играть на ударных, а еще не умею плавать – и это тоже талант. Почему не умею? Играл всегда в баскетбол, так нормально плавать и не научился.

– Хобби у вас есть?

– Люблю читать, помогает мне расслабиться – хорошее хобби, кстати. Помогает мне уснуть вечерком. А еще… я не могу сказать, что глядеть телек – это хобби, но есть таковой сериал – древний – я смотрел все эпизоды, но я обожаю всегда его пересматривать. Именуется The Bernie Mac Show. Берни Мак – это комедийный актер, на данный момент он уже погиб. Темный комедийный актер. Он снимался в нескольких фильмах – «11 друзей Оушена» и многих других. Но этот сериал я считаю очень радостным. Смотрел его столько раз, но продолжаю это делать. Из современных же мне нравится «Во все тяжкие». А вот комедий на данный момент забавных нет.

– Ну другими словами вы таковой старомодный человек?

– Мало. Мне просто нравятся передачи, где есть кровь, орудие, гладиаторы, такие штуки. Мне всегда нравилось глядеть про другие эры, про эры правителей, гладиаторов, рыцарей. Поэтому мне и нравятся исторические киноленты – «Спартак», «Тюдоры», такового плана.

– Что вы изучали в институте?

– Социологию.

– Для вас это как и раньше любопытно?

– Да, но не уверен, что я желаю связать с этим свою жизнь. На самом деле, это исследование людей. И я и так это делаю, когда путешествую. Я встречаюсь с самыми различными людьми, самыми различными культурами. Ведь что определяет человека? Культура, которая окружает вас. Я сталкиваюсь с этим повсевременно. Для меня эта область как и раньше очень увлекательна, но заниматься я бы этим не стал.

– У вас есть возлюбленная книжка?

– Есть, но это книжка, которую я обожал еще ребенком. Именуется «Остров голубых дельфинов». Я прочел эту книжку в младшей школе. На данный момент я ее уже не читаю, естественно, но все равно именовал бы самой возлюбленной конкретно ее. Это может показаться странноватым, но это так.

– А последняя книжка, которая произвела на вас воспоминание?

– «Действуй как дама, думай как мужчина» Стива Харви. Не плохая книжка.

Одержимость

– Что для вас больше всего нравится в баскетболе?

– Борьба. Я могу играть в любом зале. Мне нравится соревноваться с другими, это меня мотивирует, принуждает двигаться вперед…

– Сможете сказать, что вы так же этим одержимы, как Кобе Брайант? Все таки знают, что он в 6 утра уже тренируется…

– Ну у Кобе побольше средств, чем у меня. Так что он может для себя позволить так делать. Мне пока ранее далековато.

Наверняка, можно сказать, что я одержим этим. Во время сезона само собой это ценность. Но когда сезон завершается, и я возвращаюсь в Америку, то много думаю о проведенном сезоне, о том, что у меня не вышло, о том, что я желал бы улучшить. И я работаю над этим. Да, я одержим этим. Может быть, так как знаю, что когда-нибудь больше не смогу это делать, и я боюсь этого. Это будет очень обидно. Ведь тогда я стану обыденным человеком. Быть человеком, который занимается спортом, еще веселее. Это то, что не каждый может делать. Когда я не смогу это больше делать, я буду очень зол на тех, кто может. Я буду им очень завидовать.

– Вы задумывались о том, что будете делать позже?

– Пока не знаю. У меня есть идеи – заняться делом. После того как я не смогу играть, мне еще предстоит длительно жить, так что нужно научиться зарабатывать. Но думаю, что я все равно буду вовлечен в баскетбол на каком-то уровне. Так как спорт изменил мою жизнь, отдал мне возможность не бегать по району с пистолетом. У меня была цель в жизнь, было что-то, что обучило меня дисциплине. Я желаю остаться в игре, чтоб посодействовать кому-то так же, как спорт посодействовал мне. Не непременно тренером, просто ментором. Тренировать не так просто, это не для всех.

– Поведайте забавную историю из ваших отношений с тренерами.

– Я тогда обучался в институте. Я никогда не был игроком, который прыгает за каждым мячом на паркет. В прошлом матче наш тренер Ленард Хэмилтон наорал на меня за то, что я не выкладывался. И вот последующая игра. Мяч на паркете. Это шанс для меня. Можно нырнуть, достать мяч, и все будут в экстазе. Итак вот прыгаю я за мячом, хватаю мяч, прошу тайм-аут. Иду на лавку. Иду и думаю, что на данный момент меня похвалят, похлопают по спине. Заместо этого тренер меня просто раздавил. Он стоял так близко ко мне, что плевал мне в глаза. А я не мог ничего сделать: его же необходимо уважать, это тренер. И я смотрю, мои партнеры просто погибают от хохота. Видимо, это вправду было забавно. Я шел за похвалой, а заместо этого он наорал на меня еще посильнее. После чего я решил, что прыгать за мячом больше никогда не буду. Если я не могу его достать так, на паркет я кидаться не буду.

By cskvv

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *