Алексей Белов

Майкл Чанг

Он выиграл «Ролан Гаррос» в 17 лет и 3 месяца и как и раньше остается самым молодым победителем турнира «Большого шлема». Но Чанг славен не тем, что он побеждал либо не побеждал, а тем, что он был.

Майкл – один из немногих «малышей», добивавшихся фуррора, и точно самый именитый из их. Его победа во Франции в 1989 году обросла легендами, только о пятисетовом матче с Иваном Лендлом написаны сотки и сотки экзальтированных историй на различных языках. Да, тот титул у него так и остался единственным Шлемом, но он семь лет держался в первой 10-ке мирового рейтинга – для человека с ростом 175 см это уже много.

Современный теннис – занятие для огромных людей. Сейчас на корте правят высочайшие идеальные атлеты. Не то чтоб теннис стал так прямолинеен и предсказуем, но ему сейчас очевидно не хватает малеханького чуда. Вроде того, каким был Майкл Чанг.

Александр Харламов

Робин Содерлинг

Какими же иногда ожесточенными бывают издевки судьбы! Основным хобби всей жизни шведского гиганта было коллекционирование швейцарских часов, но на данный момент Робину чертовски не хватает времени. Содерлинг, которого кое-то (естественно, не безвозмездно) даже обещал вылечить по телефону, таки одолел болезнь многих проф спортсменов – мононуклеоз. Но его последствия очень глубочайшей бороздой прошлись по телу Содерлинга: восстановление идет такими неспешными темпами, а мускул у 29-летнего Робина осталось так не много, что строить планы по возвращению в тур пока нет смысла.

Тяжело представить, что такая неудача случилась с снаружи крепким, как будто выкованным из видов легированной стали Робином, который после ухода Бьоркмана, Юханссона, Энквиста и Нормана стал, по сути, единственной звездой шведского тенниса. Темпераментного, по-спортивному злого (в детстве Робина называли за буйный характер, который в последствии нередко мешал ему, Чертенком) и не чуравшегося ради победы даже бессовестно мошенничать Содерлинга, многие недолюбливали, но флегмантичным он не мог бросить никого. Некие коллеги Робина ставили его на последнее место в перечне тех, с кем желали бы сыграть в паре, в особенности Надаль, которому Робину помешал в один прекрасный момент выиграть «Ролан Гаррос».

В том, что последний матч обладавший убойным форхендом Содерлинг сыграл в конце 2011 года на домашнем турнире в Баштаде, в конце которого просто управился со своим долголетним клиентом Давидом Феррером, есть определенный символизм, но нет ни капли справедливости. С уходом ломавшего ракетки, спорившего до хрипоты с арбитрами и осмеливавшегося троллить Надаля шведа в теннисе стало очень тихо. У Содерлинга еще есть мало времени, чтоб сделать попытку возвратиться, но, к огорчению, кинофильм «Время» уже вышел на экраны, а главную роль в нем сыграл другой человек.

Валерия Ли

Марат Сафин

Когда в прошедшем году Серена Уильямс бросила меткое «Все в мире когда-то влюблялись в Сафина», это, нужно мыслить, отозвалось не только лишь в девичьих сердцах. Сафин нравился, кажется, всем – а ведь единственное, что он когда-либо делал, – это был собой. Бывают такие люди: когда входят в комнату – все глядят, когда шутят – все смеются, и даже когда играют в теннис – как будто говорят историю.

История, которую говорил Сафин, была очень гуманная. О том, как лениво бывает работать и как приятно время от времени словить халяву. Как 25 фунтов за тарелку макарон – это вы в собственном уме вообщем? О том, что время от времени берет такая тоска, что необходимо рвануть в Гималаи, а рекламировать трусы – это как-то не очень. О том, в конце концов, что когда дело спорится, море по колено, а когда нет – так охото отыскать виновного.

Марат был потрясающим игроком и мог бы стать величавым, но мы вспоминаем его с нежностью не за победы над Сампрасом либо Федерером, а за то, как он целовал арбитров и нарочно называл их чужими именами, спускал шорты, играл с разбитым лицом и никогда не пробовал казаться лучше, чем есть. Эрнест Гулбис на данный момент, наверняка, перегибает палку, называя всех топ-игроков скучноватыми, но кому как не нам, некогда влюбленным в Сафина, знать, что он имеет в виду.

Павел Копачев

Густаво Куэртен

Я был безрассудно влюблен в теннис 90-х: опытные комменты Дмитриевой, упорство Кафельникова, чудеса Агасси (не гласите, что был игрок ярче – я для вас все равно не поверю) и выпуски политических новостей, которые часто стартовали со спарринга пропивавшего карьеру Ельцина с еще одним премьером.

Это было смутное, но романтичное время. Время личностей, где даже харизматичный лузер Иванишевич не был самым классным.

С того времени теннис не стал ужаснее – напротив, он прибыльно поменялся: удары стали искуснее и посильнее, подачи – сильнее, гонорары – выше, а заместо Сампрасов и Граф пришли другие герои – сестры Уильямс, Шарапова, Федерер…

Но вот неудача – таких чувств, приятных и внезапных, какие подарил в 97-м никому не узнаваемый бразилец Густаво Куэртен, я больше не испытывал. Это был теннис вдохновения – без разума, расчета, протокольности. Это была незапятнанная безумность, страсть – 66-я ракетка мира сокрушил победителей и взял «Большой шлем». И непринципиально, что после чего Куэртен вырос в огромного игрока и взял еще два «Ролан Гаррос».

Тот 97-й навечно остается в памяти – как притча. Прекрасная и менторская.

Павел Ниткин

Марсело Риос

Это человек увлекательной, но грустной судьбы. Он становился наилучшим теннисистом планетки – но всего на 6 недель, и при всем этом так и не выиграл «Большой шлем». При этом собственный конец «Шлема» он проиграл человеку, которого в том же году изловили на допинге. Приблизительно так же грустно до поры до времени складывалась теннисная судьба Энди Маррея.

Риос периодически демонстрировал гениальную игру, при этом, казалось, как будто он вообщем не готовится к матчам, а просто выходит и полагается на талант (кто-то даже может сказать – гений). Его игровые свойства оценил даже Федерер.

Успехи сделали его кумиром всей цивилизации, но сам он фактически не поменялся и остался тем, кем всегда был – мало отмороженным чудаком. Он дрался с посетителями клубов и милицией, демонстрировал пятую точку журналистам, а один раз даже выбросил супругу из машины.

Непременно, это плохо, но Риос таким деструктивным образом обосновал одно – ему нравилось играть в теннис, но не нравилась вся та шумиха, которая теннис окружает. В каком-то смысле он был очаровательным, но недовольным злодеем. И раз уж теннис стал шоу, без таинственного злодея ему никак нельзя.

Артем Атанов

Мартина Навратилова и другие игроки-новаторы

Уже многие годы в теннисе нужным (а нередко и достаточным) условием фуррора становится «набитость», умение длительно и накрепко держать мяч в игре, используя традиционные удары на задней полосы. Да, игроки пробуют разыграть какие-то композиции, время от времени рвать ритм, но все это издавна пройдено и усвоено каждым теннисистом. Нынешнему теннису не хватает «белой вороны» – игрока-новатора, того, кто может изумить, придумать что-то такое, чего до него никто не делал. Я не желаю созидать «такого, как…», я желаю созидать «не такового, как все остальные».

«Прыжок Аманар» в гимнастике, «лутц» и «сальхов» в фигурном катании, «дебют Рети» в шахматах, удар «морита» в волейболе – все эти элементы были названы в честь спортсменов, которые сделали что-то такое, что сумело продвинуть их спорт еще на один шаг вперед.

А что мы назовем в теннисе? Серв-энд-воллей имени Навратиловой либо топспин Надаля? Охото веровать в то, что в теннисе найдется кто-то, кто выдумает внезапные композиции, поставит на поток некий необычный удар либо возьмет на вооружению технику, которой до него не было ни у кого. И всем захочется не только лишь освоить это новаторство, да и сделать лучше. Ведь теннис – это игра не только лишь для тела, да и игра для разума.

Дмитрий Ивахненко

Фабрис Санторо

Современному теннису очевидно не хватает арт-хауса. Фактически все играют один и тот же матч всю карьеру из года в год, делая очень малозначительные отступления. В подавляющем большинстве мы смотрим, что игроки просто ленятся мыслить и находить пути для победы над конкурентом, который превосходит их в классе.

А очень охото, чтоб был некто, кто время от времени сбивал программные опции, при этом делал это не кувалдой, а мозгами. Тот, кто мог бы предложить конкуренту и зрителям свой репертуар. «Ты юный и резвый сербский юноша, а я немолодой и плотненький француз? Да, я естественно не перестучу тебя на задней полосы, но у сетки я лучше тебя, черт побери. Ты будешь играть в неловкий для тебя теннис, сопливый засранец» либо «Иди сюда, здоровый российский псих, готов побегать весь матч полусогнутым за мячами с низким отскоком? Ну и где сейчас твои ломовые удары?».

Вот конкретно этот подход настолько очень импонировал мне в Санторо, карьерный максимум которого – два «Шлема» в парном разряде. Безумство храбрых…

«Никому не нравится играть с поездом». Чем невыносим современный теннис

Фото: Fotobank/Getty Images/D Dipasupil/Stephen Dunn/Julian Finney, Фото: РИА Анонсы/Григорий Сысоев

By cskvv

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *