Кайл Хайнс: «Не против, если будут говорить о моих яйцах» Кайл Хайнс: «Не против, если будут гласить о моих яйцах»

Мотивация, победы, пиетет перед звездами

– Вы два года попорядку выигрывали Евролигу. У вас осталась мотивация?

– Непременно. Думаю, для хоть какого игрока каждый новый сезон – это новые ожидания. И две победы ничего не изменили: я как желал побеждать, так и желаю этого. Сейчас я просто знаю, что такое фуррор, и желаю его повторить.

И уж естественно, переход в ЦСКА нельзя считать шагом вспять: навряд ли кто-то считает ЦСКА лузерами. 1-ые недели тут я ощущал себя незначительно удивительно – два года, что я играл в «Олимпиакосе», мы с огромным почтением относились к ЦСКА как к очень упрямому и звездному конкуренту. Рад, что перебежал сюда, рад, что могу посодействовать клубу выполнить намеченную цель – одолеть в Евролиге. Все будет зависеть от того, сможем ли мы играть с особым настроем, волей и жаждой победы.

– Но не разумно было бы после этих побед отправиться в НБА?

– Да не. ЦСКА – это хорошая возможность: возможность поработать с прекрасным тренером, защищать цвета знаменитого клуба, каждый денек трениться с профессиональными баскетболистами. Даже без меня, Парго и Фридзона эта команда дошла до «Финала четырех». Надеюсь, что мы поможем ей стать еще посильнее, привнесем те составляющие, которых не хватило в прошедшем сезоне.

– В одном из ваших институтских интервью я прочел, что для вас безразлична статистика и эстетика игры, для вас необходимы только победы. Для вас не кажется, что это старомодная точка зрения?

– Ну может быть. Просто я так устроен. Плевать на статистику, плевать на игровое время. Главное – итог. Пока я являюсь частью команды, которая одолевает и берет титул в конце сезона – меня все устраивает. Сможете считать это старомодным, я считаю это обычным: конкретно об этом должен мыслить каждый игрок – если вы побеждаете, то это не может не отразиться на каждом персонально. И в финансовом плане, и в репутационном.

– Как уверенно вы себя чувствуете в новейшей системе и в этой команде, где вокруг вас столько звезд?

– Мало не по привычке в том смысле, что команда играет по системе, хорошей от той, к которой я привык за последние два сезона. Но в целом я приспосабливаюсь. Для этого и нужна вся эта подготовка – чтоб все могли осознать систему и свою роль в ней.

Лично же для меня это все очень удивительно: я нередко ловлю себя на мысли: «Куда я попал?!». Вот рядом со мной посиживает Крстич, вот Теодосич, вот Хряпа – те мужчины, которых я лицезрел в матчах Евролиги либо НБА. А сейчас я с ними нахожусь в одной раздевалке. Это можно именовать мечтой. Надеюсь, что работа с ними поможет вырасти и мне.

Нрав, размеры, Мессина

– Как тяжело для вас будет ворачиваться в Афины и играть с «Олимпиакосом»?

– Вообщем это, естественно, неудобное чувство. С того времени, как я выступаю в Европе, я никогда не играл против бывших команд. А тут еще «Олимпиакос», с которым у меня связано столько хороших моментов, мемуаров, там столько друзей, людей, которые меня поддерживали. На данный момент я стараюсь об этом не мыслить – подумаю, когда настанет время. На этот момент очень много других целей, на которых необходимо сконцентрироваться.

– Смотря на вас, все молвят, что у вас самый непокладистый нрав в Европе и при всем этом наибольшие яичка. Как вы относитесь к тому, что тема ваших половых органов всплывает всякий раз, когда вы выходите на площадке?

– Видимо, это все таки положительный момент. Это конкретно то, чем я желал бы посодействовать команде. Вот таковой вот настрой на победу, заряженность, твердость должны посодействовать, в особенности в непростые моменты, которые бывают у каждой команды. Так что не против, если будут гласить о моем нраве либо, как вы гласите, яичках.

– В какой момент вы сообразили, что не будете играть на позициях 2-3-го номеров, которые бы больше подходили для вашего роста?

– Да с самого начала, наверняка. Когда я был молодее, у меня были таковой же размер обуви, таковой же длины руки, все то же самое – все считали, что вырасту до 2,08-2,10. А потом так вышло, что я не вырос, и мне пришлось смириться с тем, что есть. Некие тренеры пробовали меня на других позициях, но это никогда не работало – у меня другие сильные свойства. Я привык к тому, что мне не хватает роста для моей позиции, и стараюсь восполнить этот недочет другими вещами.

– Мы лицезрели, как Крстичу было жутко играть против вас. А для вас было жутко когда-нибудь играть против кого-то?

– Ну публично-то я в этом не признаюсь. Я уважаю всех собственных врагов, и в команде уважаю всех партнеров – и Сашу, и Крстича, и Хряпу. Это наилучшие «большие» Европы.

– А что скажете о тренере Мессине?

– Он превосходный человек. Спросите у хоть какого. Если б я так не считал, то никогда бы не приехал сюда играть.

– Вы вот гласили, что конкретно он уверил вас перейти в ЦСКА. Как конкретно?

– Да все очень просто. Когда один из самых требовательных тренеров в мире проявляет к для вас энтузиазм, принять решение достаточно просто. Мне тяжело дался уход из «Олимпиакоса», команды, где я провел два восхитительных года, но Мессина побеседовал со мной, поведал о моей роли в команде, о том, какие положительные вещи я могу привнести. Оказалось, что на многие вопросы мы смотрим идиентично. И я сообразил, что у нас вправду есть отменная возможность возвратить ЦСКА титул.

– А в вашей карьере были тренеры, которые бы вас поражали? Ну вот Тринкьери, к примеру?

– Понимаете, Триньери – хоть его и можно именовать таким чудаковатым со всеми его несуразными цитатами и иным – по сути, обыденный юноша. С ним просто разговаривать, он всегда идет на контакт. Когда я попал к нему, то незначительно его боялся: в особенности того, как он себя ведет на лавке во время игры, все его причуды и прочее. Но, поговорив с ним, я почти все сообразил. Я был удивлен, но в другом смысле.

То же самое относится и к Ивковичу. Когда он вошел в зал, у меня было такое чувство, что я вижу живую легенду, вокруг него прямо был виден нимб броского света. Но он подошел ко мне, пожал мне руку, и мы 5 минут о кое-чем гласили. А я стоял и задумывался: «Вау, вот я стою и разговариваю с одним из знаменитых тренеров». То же самое с Мессиной. Мы в первый раз повстречались, когда я играл за «Бамберг», а он был в мадридском «Реале». Я помню, я мимо проходил, вижу: Мессина стоит. А он таковой: «Здорово, Кайл, как делишки?!». И я таковой: «Вау, он знает, как меня зовут?!». Вот такие вот моменты для меня очень важны. Ну так как я все еще быстрее болельщик. Я поверить не могу, что вот я играю за ЦСКА, делю раздевалку с этими восхитительными парнями.

Болельщики, жизнь заграницей

– Ваш отъезд из «Олимпиакоса» был воспринят очень плохо. Вас изумила эта реакция?

– Вначале – да. Но, если обернуться вспять, то, быстрее, нет. Понятно, что греческие болельщики настолько чувственно воспринимают игру, так интересуются всем, что происходит с командой: люди делают татуировки с заглавием команды на для себя и т.д.. Игроки для их – часть семьи. Так что я полностью могу осознать, почему все так расстроились.

– Но вы не боитесь ворачиваться туда?

– Совсем нет. Я ничего не боюсь. Быстрее, даже напротив. Я с нетерпением жду способности поехать туда, повстречаться с друзьями, узреть знакомые лица.

– Но вообщем как трудно было жить и играть в атмосфере неизменной ненависти меж клубами и их болельщиками?

– Да трудно было. И да, болельщики «Пао» попали в меня файером. Но, как я уже произнес, просто греческие болельщики вот такие, страстные. Просто необходимо посмотреть на это мало по другому: мне кажется, хоть какому игроку будет приятно выходить на площадку в таковой атмосфере, как вы начинаете созидать положительные стороны, вы начинаете ее ценить.

Тяжело было уезжать оттуда. Мне потребовалось несколько недель на принятие решения, но сейчас рад, что я тут.

– Вы совершенно не так давно перевоплотился в одну из звезд евро баскетбола. Вас разочаровывает то, что южноамериканская пресса не уделяет этому никакого внимания?

– Да не, это полностью ожидаемо. Тем паче, что моя семья и друзья увидели, как Евролига расширяется – больше матчей передают на NBA TV. Пропасть меж Евролигой и НБА начинает уменьшаться, отчасти это связано с возникновением все большего количества хороших легионеров и в НБА, и в Евролиге.

– Хоть какой человек, когда приезжает за границу, нередко попадает в смешные ситуации. У вас такое было?

– Да много. К примеру, когда я только приехал в Италии, то жил в Вероли, малеханькой деревушке, разместившейся на склоне горы. Это можно сопоставить с путешествием во времени – будто бы вы попали в прошедшее. Я лицезрел там одичавших лошадок, одичавших собак, людей, которые руками стирают одежку. Для меня это было просто культурный шок. Но зато после чего мне стало поординарнее привыкать к другим местам и путешествовать по Европе.

– А в том, что касается Рф?

– Да пока приемущественно приходится привыкать к погоде. В Афинах ты круглый год ходишь в майке – тут же мне пришлось сходить и приобрести для себя куртку. Я вот куртку не носил уже года три – вот это главное, к чему пока пришлось привыкнуть.

– Как не плохое образование вы получили? А то к нам приезжают баскетболисты, которые считают, что Европа – это одна страна.

– Это не ко мне. В детстве я больше всего обожал историю. Я не был ботаником, естественно, но достаточно умным и такие вещи знал.

«Во все тяжкие», футбол vs. баскетбол

– Вы так серьезно относитесь к игре. Как вы развлекаетесь?

– Да так же, как и все другие – смотрю телек, смотрю вот «Во все тяжкие», «Подпольную империю». Я обычный парень-то. Можно сказать, что я очень серьезно отношусь к баскетболу, но это просто оттого, что я желаю быть готовым, желаю быть сфокусированным на 100 процентов. В особенности это принципиально в европейском баскетболе, где одно владение, одна ошибка все меняют.

– Чем запомнилась последняя серия «Во все тяжкие»?

– Да просто нравится мне этот сериал. Отлично написан, отлично изготовлен, много внезапных сюжетных поворотов, много сюрпризов. Если вы не лицезрели, то я для вас рекомендую. Очень достойно.

А так я все попорядку смотрю. Тут у меня много свободного времени: «Как я повстречал вашу маму», «Анатомия страсти» (только никому не гласите об этом) – да все. Для меня это метод поддерживать связь с семьей и друзьями.

– Поведайте, откуда у вас шрам на лице.

– У меня нет татуировок, для меня шрамы – лучше татуировок. За каждым шрамом – своя история. Обычно все шрамы связаны с игровыми эпизодами: мне что-то разбивают, а позже в раздевалке наспех зашивают. Из-за того, что это все происходит так стремительно, они заживают не потому что должны. Но это ничего.

– С таким подходом для вас бы больше подошел южноамериканский футбол.

– Да я играл и в южноамериканский футбол. Мой отец работал в одном из клубов. Так что конкретно южноамериканский футбол был моей первой любовью и страстью. Но в детстве, когда я начал играть в баскетбол, то для меня все было решено: ритм, динамизм, настроение – я сразу все полюбил. Хотя и до сего времени, когда я иду по улице, многие задумываются, что я играю в южноамериканский футбол.

В баскетболе мне нравится конкретно его скорость. Все происходит так стремительно, что не успеваешь перестроиться. Когда команда играет верно, это завораживает. Любая игра выходит совсем непохожей на другие.

– Вы гласили, что для вас нравится и европейский баскетбол. Что в нем неплохого? Разве он не кислый?

– Мне не кажется, что европейский баскетбол – кислый. Естественно, все молвят, что НБА более презентабельна. Но в этом их цель. Но европейский баскетбол тоже очень неплох. Если ты по-настоящему любишь баскетбол, то это можно сопоставить с шахматами: какие-то вещи тут помедленее, у всех своя стратегия, свои способы.

Мечты о баскетболе

– В институте вы желали о коллекции «Кадиллаков». Для вас удалось ее собрать?

– Пока нет, я присматриваюсь. На это необходимо много времени, а пока я незначительно занят, видите ли, со всякими этими баскетбольными делами. Но мне очень нравятся машины, в особенности традиционные. Когда-нибудь, когда я завершу карьеру, у меня непременно будет такое хобби.

– А на данный момент у вас есть мечта?

– Выиграть 3-ий титул чемпиона Евролиги.

– А кроме баскетбола?

– Да нет, я бы произнес, что на данный момент я живу потому что и не грезил. Если б мне лет восемь вспять произнесли, что я буду тут, что я сделаю то, что я сделал, я бы ни за что не поверил. Вот об этом я так длительно грезил – играть в баскетбол на высочайшем уровне, выходить на паркет с выдающимися людьми.

– Вы могли бы сопоставить свое детство с реалиями кинофильма «Мечты о баскетболе»?

– Думаю, что у каждого есть нечто схожее. Все были детками, все желали, все представляли у себя во дворе, что забивают на последних секундах, все смотрели баскетбол и желали играть в НБА. Но в том, что касается, конкретно реалий – нет. Я вырос в обыкновенной семье, не самой богатой, да и не бедной. Я получил не плохое образование.

Плюс в детстве я в особенности не блестел в баскетболе. Я нормально играл, но не супер. У меня не было таковой истории, как у Майкла Джордана. К примеру, я не попал в школьную команду в 8-м классе. И конкретно это принудило меня что-то переосмыслить и начать работать над баскетбольными умениями.

– О чем вы задумывались, когда вас отчислили?

– О чем задумывался? Да просто желал уничтожить тренера. Но позже меня предки отговорили. Они мне произнесли: «Ты можешь быть как все и кинуть все, либо ты можешь вынудить себя приложить дополнительные усилия». И я бы произнес, что тот момент стал переломным в моей жизни и карьере. Я получил ценный урок. Если я продолжаю работать, стараться, быть готовым, то я могу достигнуть всего.

– Другими словами мать – тот человек, который на вас воздействовал больше всех?

– Ну и мать, и отец. Они до сего времени звонят мне в 4-5 часов утра и критикуют меня. Мой отец как и раньше считает, как будто я учусь в школе, звонит мне после каждого матча и гласит: «Ты почему тут спину не поставил?! Почему вот это не сделал?! Ты не был должен тут фолить». Такие вот вещи, которые предки обычно молвят.

By cskvv

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *