Василий Первухин: «После победы в Кубке Канады Тарасов подошел в раздевалке к Тихонову: «Витя, дай напиться!» Василий Первухин: «После победы в Кубке Канады Тарасов подошел в раздевалке к Тихонову: «Витя, дай напиться!»

Долголетний напарник Зинэтулы Билялетдинова в обороне «Динамо» и сборной, олимпийский фаворит Сараево и самый возрастной игрок в истории русской суперлиги последние годы работает в Стране восходящего солнца и в Москву ворачивается разве что в отпуск. По магическому совпадению, на интервью Первухин опаздывает из-за пробок, вызванных визитом в Москву японского премьера Синдзо Абэ.

– Возвратился из Стране восходящего солнца совершенно не так давно. Девять месяцев провожу там, потом приезжаю на каникулы. Вот конец Кубка Гагарина немножко зацепил.

– «Динамо» не так давно отмечало 90-летие. Церемонию застали?

– А меня не приглашали. Туда только избранных зовут. А я, видимо, не из таких.

– В конце прошедшего года вы привозили в Москву свою японскую команду. Детям понравилось?

– Все в экстазе – понравилось, как хворают, как арены КХЛ смотрятся. Когда игрались в Москве детский турнир, включили гимн Стране восходящего солнца – так пацаны обалдели, не привыкли к такому. Сейчас рвутся снова приехать. Не так давно 11-летний японский мальчишка прилетал трениться с «Динамо». Хороший, профессиональный.

– Вы ведь уже издавна работаете в Стране восходящего солнца. Язык освоили?

– Да, девятый сезон. Мне помогает переводчик, так что исследованием японского особо не занимался. Так, главные выражения вызубрил – для общения хватает.

– Семья там с вами?

– Со мной супруга. Она дома посиживает. В 1-ые четыре года жили в особняке, а, когда сменил команду, переехали в 3-комнатную квартиру.

– Правда, что в «Дизелисте» вы дебютировали в несовершеннолетнем возрасте?

– В 16 лет. В девятом классе стал зарабатывать больше родителей. Они получали 40 рублей, а я – 60. Хотя я поздно пришел в хоккей – в 12-13 лет. Желал ранее, но стадион находился далековато от дома. Тяжело было добираться.

– Да, быстрая карьера.

– В 1976-м Борис Павлович Кулагин в первый раз взял меня в сборную, завел в раздевалку и стал представлять команде. «Вот, – дескать, – 20-летний заступник столичного «Динамо». А Александр Якушев с места как заорет Мальцеву: «Мальц, ты в 20 лет уже наилучшим нападающим чемпионата мира был. А здесь старика какого-то привели».

– Теплый прием.

– Что любопытно, Мальцев вправду в 1970 году был признан наилучшим нападающим чемпионата мира в Стокгольме, а я в то время разве что по тротуару в Пензе бегал да прохожих обводил – и собственных, и чужих.

– Как в «Динамо» оказались?

– Мой «Дизелист» воспринимал столичный «Локомотив» – там еще величавый Виктор Якушев играл, фаворит Олимпиады в Инсбруке. С «Локомотивом» приехал Владимир Юрзинов – специально, чтоб завербовать меня. Пошел домой к мамы. Снега тогда много было, а он в полуботинках – пока добрался, промерз страшно. Мать отогрела его чайком. Переговорили.

– А с вами-то общался?

– Юрзинов подошел ко мне уже после игры – совместно с Виталием Давыдовым. Они всегда тогда парой ездили, приглашали в «Динамо» новых хоккеистов. Всех пленяли собственной напористостью. А меня много кто звал – поначалу «Химик», позже все московские команды. Но мать произнесла: «Видишь, Юрзинов сам приехал. Отыскал дом, добрался через сугробы. Потому нужно в «Динамо» идти». Я и пошел.

– Как осваивались в Москве?

– Поначалу тяжело пришлось – целый год прожил на базе в Новогорске. Но после дебютного сезона я попал в сборную на чемпионат мира в Вене и после него мне выдали квартиру на «Войковской». На том чемпионате мира, кстати, в первый раз за много лет сыграли канадцы. Мы их дважды разгромили (11:1 и 8:1), а они отвечали грубостью – Бабинова с разбитой головой со льда уносили, сознание терял.

– Как вас повстречали в «Динамо»?

– Так вышло, что я задержался с прибытием в Москву. У меня отец погиб в августе, и я приехал в «Динамо» только 10-го числа. Команда в тот момент уже уехала на Кубок Берлина в ГДР. Мне оформили загранпаспорт с визой и я успел в Германию на первую игру. Встречались со шведами. Выиграли 9:3, я даже забил, но в той же игре получил сотрясение. Сам повинет – много водился, ну мне и врезали. Итак вот в первом же матче команда заступилась за меня. Встали на дыбы, устроили стычку. В особенности активничали Миша Титов, Толя Белоножкин, Валера Назаров и Игорь Самочернов. Так и приняли в «Динамо».

– Это была ваша 1-ая забугорная поездка?

– Я же 3-кратный фаворит мира посреди молодежи, так что мир к 20 годам успел поглядеть. Чувства от тех поездок, естественно, получал несравнимые. Тогда даже Виннипег и Турку другой планеткой казались. Помню, везли родным шмотки: ботиночки, свитера какие-то. Тренировали тогда молодежную сборную Юрий Морозов и Игорь Тузик. Состав в молодежке тогда солидный собрался – в воротах Мышкин, в защите Билялетдинов и Канарейкин, в 1976-м Фетисов появился. В атаке – Дроздецкий, Брагин, Шепелев. 

– С кем сдружились в «Динамо»?

– С Петром Природиным и Александром Голиковым, тоже пензенцем. Мы с ним номер в Новогорске разделяли. Его младший брат Владимир к нам годом позднее перебежал. Фаворитами в раздевалке у нас были Юра Репс, Миша Титов и вратарь Владимир Полупанов. Валерий Васильев, мой 1-ый напарник в обороне «Динамо», брал игру на себя, чтобы не подвести меня, юного. Берег. Нас в сборной два года совместно селили. Молвят, на чемпионате мира в Праге Васильев даже инфаркт перенес на льду и никому про это не произнес – но об этом лучше у докторов спрашивать.

– На пражский чемпионат сборную в первый раз повез Виктор Тихонов. Как переносили его нагрузки?

– Тяжело. Самое постылое упраженение – 12 раз по 400 метров. Недлинные отрезки метров по 100 я еще просто принимал, но 12 по 400… И спина ныла, и ноги – они у всех тогда тяжеленные были, вот такие здоровые. Тихонов был жестким, время от времени ожесточенным, но этого добивалась атмосфера тех пор. Таким же жестким был и Юрзинов – в сборной они были как Тарасов с Чернышевым в 60-х.

– Когда сами стали тренером, хоккеистов щадили?

– Такие жуткие отрезки бегать, естественно, не заставлял. Когда работал в «Молоте» и «Металлурге» из Лиепаи, мое достоинство заключалось в том, что у меня никто не сетовал на спину, никто травм на тренировках не получал, никого на скорой помощи не увозили.

– Как нашу сборную встречали в Праге в 78-м?

– С трибун орали различные оскорбления, но на улице все было тихо, относились к нам нормально. За два тура до конца чемпионата чехословаки опережали нас и по личной встрече и по разнице шайб, но мы забросили шведам семь и в последнем матче выиграли 3:1 у владельцев. Стали чемпионами в первый раз за три года. После того турнира Голечек с Махачем окончили карьеру.

Первухин, Билялетдинов и Третьяк в матче со сборной Канады на чемпионате мира-79 в Москве

– В будущем году вы стали фаворитом уже в Москве. Молвят, что тот чемпионат специально передвинули на вторую половину апреля, чтоб дать русским людям отрадно отметить Первомай.

– В 79-м нас как раз соединили с Билялетдиновым. Юрзинов прочуял, что мы ровесники, разделять нам нечего и мы сможем дополнять друг дружку. После награждения сборной поехали с Билялетдиновым ко мне на «Войковскую». Поначалу у меня посидели, позже у него. Мы же оба неженаты еще были. На данный момент с Зинэтулой только по телефону общаемся. Ну, и вот еще на тренировке сборной повстречались.

– В 81-м вы захватили золото в Стокгольме и Дон Черри отрецензировал ту команду так: «Это наилучшая российская команда, которую я когда-либо лицезрел. Они посильнее, чем до этого, так как молодее. Они играют с таким одушевлением, какое бывает у хоккеистов в конце Кубка Стэнли!» А в будущем году, в Хельсинки 1-ый и последний раз на чемпионате мира сыграл Уэйн Гретцки.

– Да он ничем особым не запомнился. Обыденный игрок. Мы у Канады тогда выиграли оба раза и стали чемпионами.

– Когда побеждать на чемпионатах мира стало труднее?

– Посреди 80-х поменяли систему, чтоб сбросить сборную СССР с первого места. Поначалу восемь команд игрались в один круг, а потом 1-ые четыре начинали с нуля. Обиднее всего было, в 1987-м в Вене. Мы не проиграли на турнире ни одной игры, но стали вторыми из-за того, что на втором шаге забросили меньше шведов.

– На Олимпиаде в Лэйк-Плэсиде сборная жила в здании бывшей кутузки. Как там себя ощущали?

– Кутузка как раз была новейшей – ее сдавали в эксплуатацию после Олимпиады, а нас заселили вроде как обновить, обжить. Помню там были двери стальные – гремели и деньком и ночкой.  Комнатушки мелкие – кровати как в поезде. Две полки. Лежишь на верхней и заместо того, чтобы уснуть, думаешь, вроде бы не шандарахнуться. Внизу-то Валерий Васильев спал.

– И так вся сборная либо только хоккейная?

– Вся. Еще запомнилось, что вокруг этой кутузки дежурили люди с автоматами. Единственное развлечение было, когда вывозили на горнолыжный склон, – ну и то непонятное. Объявляют что-то, горнолыжник вжих и пропархал мимо тебя: кто, чего – не разберешь. После поражения от янки разгромили шведов, но на родине, естественно, и в газетах критиковали, и наверх вызывали. Зато в Сараево исправились.

– Через 18 месяцев после Лэйк-Плэсида и несколько недель после смерти Валерия Харламова вы захватили Кубок Канады.

– В конце грохнули канадцев с Лефлером, Дионном и Гретцки 8:1. Нам вручили приз, но в раздевалку зашел один из управляющих НХЛ Алан Иглсон и востребовал его возвратить. Разъяснял, что кубок переходной, сфотографировались для истории – и вспять. А мы-то ничего не знали. Возмутились, естественно: «Не отдадим!». Валентин Лукич Сыч командовал: «Ребята, плотнее! Окружайте кубок» Задумывались: ух, капиталисты окаянные, совершенно обнаглели. Но пришлось дать.

– Расстроились?

– Да нет. Сообразили в конце концов, в чем дело. Все равно радовались победе. Среди всего этого праздничка в раздевалку зашел Анатолий Тарасов, он приехал тогда в Канаду в составе нашей делегации. Все кричат: «Ура! Ура!». А Тарасов входит на собственных костылях, которые он клюшками называл, и обращается к Тихонову: «Витя, дай напиться». А у нас в ящиках стояли «спрайт», «кола», «фанта». Виктор Васильевич ему: «Пожалуйста, Анатолий Владимирович, что будете?». Тарасов: «Да не мне. Ребятам дай напиться!».

– Отдал?

– Пивка выпили малость. Молвят, Тихонов с Тарасовым друг дружку не обожали, но та победа и их объединила. В тот вечер никакой напряженности меж ними не ощущалось.

– Вас в процессе того турнира приглашали в НХЛ?

– Ко всем подходили. Отрешались все и полностью от всей души – тут мы тоже жили нормально. После побед ощущали себя героями.

– Чем выделялся Юрзинов на старте собственной тренерской карьеры?

– Когда готовились к сезону, Юрзинов всегда вел нас на прогулки. Узнавал, чем занимались в отпуске. В свободное время водил команду в театр, на концерты. Жалко, что его сняли в 80-м. Делали, делали команду и вдруг раз – и шарахнулись в другую сторону. Отлично, что Давыдов принял команду. Смена тренера не таковой резкой вышла.

Виктор Тихонов и Владимир Юрзинов

– Фаворитом страны вы так и не стали, а когда были поближе всего к ЦСКА?

– В 77-м и в 85-м – когда Юрий Моисеев пришел. Он перевел тренировочный процесс в более игровое русло. Как психолог тоже отличался. Собрания у него могли продолжаться минутку. За этот период времени успевал сказать все что необходимо: «Нечего дискуссии разводить, играть пошли. Вперед!» А у Тихонова иногда по часу посиживали. Но никто не спал, Виктор Васильевич тоже по-своему любопытно настраивал.

– Самая противная история, в какой оказались, выступая за «Динамо»?

– В Киеве у меня был знакомый – любитель хоккея. Билеты тогда тяжело доставались – ну он и выпросил у меня мой пропуск участника. «После хоккея отдам», – гласит. А у нас поезд отчаливал через полчаса после матча. В 9 окончили, помылись, оделись и несемся к 9-30 на вокзал. Так и не забрал я собственный билет – а на нем имя мое было. Тот юноша позже напился в ресторане, повздорил с некий женщиной. Ездили потом со Стеблиным в Киев разбираться. На освидетельствовании женщина поглядела на меня: «Нет, не он». Он ее ударил, оказывается.

– Вы уехали в Японию ровно за год до того, как «Динамо» в конце концов стало фаворитом. Были ли другие предложения?

– Звали в Швецию, но Юрзинов, вернувшийся из Риги, произнес: «Япония – увлекательная страна. Если я тебя не отпущу, всю жизнь меня будешь проклинать».

– Отлично в «Одзи Сейси» платили?

– Условия были приблизительно те же, что и в Швеции.

– А по сопоставлению с «Динамо»?

– Да платили-то много, но не мне. Меня ведь высылал Спорткомитет. Заключил договор на 50 тыщ баксов, а сам получал только две. Остальное шло в Спорткомитет. В Стране восходящего солнца сначала тяжело было: появилось даже желание все кинуть и возвратиться. Все по-другому, начиная от дорожного движения. Это на данный момент там уровень хоккея мало подтягивается, а тогда совершенно слабенький был.

– Как там время проводили?

– Там много наших собралось: Балдерис, Старшинов, Шадрин, Гимаев. Сдружились с чехом Франтишеком Поспишилом, прогуливались в гости друг к другу. На сборах там не посиживали, так что свободного времени хватало. В отпуске ездили в горы кататься на лыжах. Одна неудача – так как российские там всех обыгрывали, в японской лиге ввели запрет на иноземцев и мне пришлось работать тренером. Играл исключительно в интернациональных и товарищеских матчах. Поддерживал форму, а тренировал по принципу «делай, как я».

– Чем поражали японские хоккеисты?

– Они ничего не спрашивали в размеренной ситуации. Как только какая-то запарка, натужил, начинали суетиться: «Туда мне нужно либо не туда?» Отвечал: «Ты же всегда все верно делал. Чего спрашиваешь?»

– Посреди 90-х вы внезапно возобновили карьеру в «Крыльях». Как так вышло?

– Завершился договор с японским клубом. Игорь Дмитриев перед сбором в Швейцарии произнес: «Захвати форму». Начал потихоньку трениться и заиграл в паре с Кожевниковым. Возвратился на лед без заморочек. Что заложено в детстве, никуда не денется. Довольно 2-3 игр и ты готов.

– Как поменялся русский хоккей за время вашего отсутствия?

– Игра защитников стала другой. Все вдруг захотели забивать. Обороняться никто не желал. Самое главное забросить шайбу – вот это показалось очевидным. К тому же в ответственные моменты заступники стали пулять шайбу на проброс, по борту, в стекло.

– Заработную плату задерживали нередко?

– Финансовая ситуация в «Крыльях» была непростая, но там были даже не задержки, а сама заработная плата – 100 баксов. Ее что задерживай, что не задерживай… Поехал в «Северсталь». В Череповце поселили в каком-то общежитии. Скрип дверей, туалет напротив, кто-то повсевременно топает мимо. Позже дали квартиру – полегче стало.

– Как к для вас отнеслись Ахметов, Бардин и Гулявцев, когда вы появились в «Молоте» в 41 год?

– Как они мне позже гласили, в раздевалке шушукались: «Кто это таковой? Какого-то старика привели». Позже ничего, нормально, привыкли. В один прекрасный момент мы обыграли «Динамо» с тренером Билялетдиновым 4:3. Я в 43 года играл против 20-летнего Афиногенова. После игры накрыли стол, посидели с Билялетдиновым и управлением. На тренерскую работу меня поначалу никто не звал. Решил: почему бы не побегать, если ноги бегают. Любопытно.

– Добегались до того, что стали рекордсменом, забросив шайбу в 43 года. Запомнили тот матч?

– Летопись-то журналисты пишут, а я и не задумывался ни о каких рекордах. В Уфе игрались с «Салаватом», обыграли их и прошли в последующую стадию плей-офф. После тренировать начал. Но из-за того, что отлично сыграли сезон, всю команду растащили. С финансированием в Перми было нормально, но пошла гонка вооружений. Стали предлагать игрокам все в большей и большей степени и перетаскивать их из команды в команду.

– Как для вас удалось в 2000 году затащить в Пермь 2-ух канадцев – Кори Мэрфи и Стивена Уилсона?

– У нас был селекционер Валерий Евстифеев. Он их и присмотрел. Они у нас были быстрее для экзотики – все-же 1-ые канадцы в русском чемпионате. Исполнительные, дисциплинированные. Снимали им квартиру – одну на двоих – в центре городка. На «рафике» доставляли их на тренировки. Не могу сказать, что с их приездом у нас выросла посещаемость, так как у нас и так в большинстве случаев набивался полный стадион. Мы тогда собирали чуть не самое огромное количество зрителей в суперлиге.

– Чем запомнилась работа в Латвии с «Металлургом»?

– Выиграли Восточно-европейскую лигу. С того времени никто из латвийских команд в ней не побеждал. На данный момент трое из той моей команды играют в КХЛ. У меня в «Металлурге» были одни латыши – правда, практически все с русскими фамилиями. Лиепая – комфортный, курортный город, все же и там у нас нередко случались аншлаги. И что принципиально – никакой ненависти к русским я не ощущал. Можно было свободно разговаривать на родном языке.

– Почему же уехали?

– Мне назначили ассистента – Сергея Викулова, бывшего заступника. Я знал его по рижскому «Динамо» и новокузнецкому «Металлургу». Но так вышло, что он что-то нашептал управлению и основным сделали его.  На данный момент Викулов живет в Германии, работает водителем автобуса.

– А вы возвратились в Японию.

– Ворачивался без охоты. Но других предложений не поступало, а сам навязываться я не умею. Позже, правда, позвонил Александр Иванович Медведев и позвал в свою команду «Газпромэкспорт», но я уже отдал слово жителям страны восходящего солнца.

– К чему пришлось поновой привыкать после возвращения в Японию?

– К приветствию. В Стране восходящего солнца же не руки нажимают, а кланяются.

Фото: РИА Анонсы/Дмитрий Донской/Сергей Гунеев/Фред Гринберг

Юрий Васильков: «Португалец из «Динамо» просил ночкой принять роды у его кошки»

Сергей Ольшанский: «Сыграл за сборную, а через три денька меня выслали служить на Камчатку»

Юрий Лебедев: «Немцы выкатывали на лед две бочки пива и не начинали игру, пока все не выпивали»

Дмитрий Хомуха: «Когда юные сетуют на что-то, я вспоминаю Читу 94-го – без электричества, жаркой воды и отопления»

By cskvv

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *