На маршрутке от Речного вокзала

– В Москве вы добирались из аэропорта столько же, сколько летели из Донецка. Там такие пробки нельзя представить?

– Нет. Но мне было любопытно поглядеть Москву: что нового, какие дороги. Мы проезжали по моим знакомым местам.

– Что поменялось?

– Помню, когда я уезжал из Москвы, Ленинградка была незначительно другая. Там парк размещался в центре. А на данный момент – это сплошная дорога. Убрали все, закатали асфальтом. Это меня изумило. Понимаю, как много там машин.

– Ностальгия была?

– Да. Проезжали мимо Химок. А сколько мы ранее там ездили на маршрутном автобусе от Речного вокзала до базы в Новогорске… Помню, тогда у нас в «Динамо» был очень жесткий график. Зарядки каждый денек, двух-трехразовые тренировки. Мы, юные, катались со 2-ой командой, позже выходили с первой. Когда все уезжали, была еще вечерняя тренировка. Так провел несколько сезонов.

– От поездки в НХЛ вас отговаривали?

– Было много дискуссий: «Ты должен побыть тут еще, пооббиться…». Я ведь не настолько не мало матчей при Билялетдинове провел, когда «Динамо» выиграло золото. Сломал ногу, длительно восстанавливался, позже пробивался в состав. Но после сезона ощутил, что нужно уезжать за океан.

«Саня, ты что так клюшки отпилил?..»

– Могильный вас впечатлил? Вот Суглобова в Нью-Джерси – очень.

– Да. Могильный – мастер собственного дела. Я его лицезрел выходящим на раскатку в новых коньках. Прямо перед игрой он их пробовал. Они ему кое-чем не нравились, ворачивался в раздевалку, снимал их, выкидывал и надевал вообщем другие коньки. Не той же серии, даже не той же модели. Другими словами мог поменять «Bauer» на CCM и выйти играть. Представляете, в новых коньках. Ему это не мешало.

– Врана говорил, что когда Могильного опустили в АХЛ, он прогуливался и улыбался, хотя был уже в почетном для хоккея возрасте…

– Саша всегда был радостным, положительным. Я его отлично знаю, мы дружили семьями. Он крестный 1-го из моих малышей. На тот момент, когда Могильного выслали в АХЛ, в Нью-Джерси, по-моему, был перебор по деньгам. Им было надо что-то решать, чтоб высвободить место в потолке зарплат. Не думаю, что это было желание Могильного.

– Так он в АХЛ и на выезд с командой отрешался ехать: «У меня спина болит, я не поеду в автобусе».

– У него еще со времен выступления за «Торонто» были препядствия со спиной. Я сам прокатился в автобусах в АХЛ, прочуял переезды по 14-16 часов. Если б Могильный совершал эти поездки, то позже бы все равно играть не мог – спина бы просто отказывала.

У него даже клюшки всегда были отпилены – одна либо две короче, а другие – длиннее. Я его спрашивал: «Саня, что ты так клюшки-то отпилил?.. Различных размеров». Он гласил: «Ну, когда спина у меня лучше себя ощущает, я беру – покороче, а когда – плохо, то – длиннее, чтоб не сгибаться далеко». Но у него был таковой талант, что он мог сыграть хоть какой клюшкой и в всех коньках.

– Кто вас еще поражал из числа тех, с кем поиграли?

– К примеру, Сидни Кросби. Тот очень суеверный. Повсевременно прогуливается в одной и той же кепке. И денек игровой у него расписан – что и как необходимо делать до матча, в какой последовательности, как он должен зайти в раздевалку, куда поначалу подойти.

«Паспорт больше не теряй»

Антропов уже в «Динамо» был неряхой? Либо в «Торонто» поменялся? Я про видео.

– Мы снимали это как шуточку. Именуется The Odd couple. Демонстрировали по TSN. По сюжету я осторожный, а Антропов типо все разбрасывает. Но это неправда. Хотя видео вроде вышло ничего.

– Весело, в южноамериканском стиле.

–Это была мысль корреспондента. Мы много игрались с Колей, дружили, всегда совместно были. И по сути мы не такие различные. Коля, в принципе, чистоплотный. В видео просто все было по сценарию.

– Но, наверное, в жизни реальные, радостные случаи происходили.

– В прошедшем году в Нью-Джерси. Ребята подстроили все на мой денек рождения. Условились с репортерами, чтоб те меня позвали. Залили все полотенце бритвенной пеной. Подкрались ко мне сзади, в то время как я стоял, как бы давал интервью. Влепили все в лицо. Мне забило ноздри, глаза. Начало все щипать. Позже длительно пробовал все это вымыть.

– В Детройте так не делают. Там, если кто-то запамятовал шапку, как говорил Дацюк, ее забирают и отдают уже летом.

– Это нужно еще держать в голове, чтоб через столько времени дать. У нас если кто-то телефон растерял, могут взять, подержать, проучить. Либо паспорт. Кому-то не отдавали прямо до того, когда мы уже заходили в самолет. Юноша уже не знал, что делать, когда к нему подходили: «Держи документ, больше не теряй».

«How are you, how are you» по 10 раз

– Вы просто вписались в южноамериканский образ жизни?

– Язык у меня был слабоват. Но в Торонто было много российских. Можно сказать, за океаном уже привыкли, что ребята из Рф приезжают – и толком не молвят по-английски.

Я поначалу не мог осознать. Пришел на каток, там прогуливается кто-то из обслуживающего персонала и всякий раз, когда тебя лицезреет, гласит «How are you», «How are you». Может повстречать тебя раз 10 в течение 3-х часов и все равно произнесет. У нас ведь всегда было принято – придти и пожать руку. А там это «How are you»… Я задумывался: «Почему он у меня повсевременно спрашивает? Я-то в порядке, но для чего произносить?».

– Вы все-же отвечали?

– Я кивал: «Fine», «good», «good», «fine». Когда уже пожил там, сообразил, что они это делают автоматом. Но в Америке и в плане хоккея, экипировки и других и мелочей все отточено.

«…Пытался приостановить машину – не останавливались»

– Экипировка приходит ранее, а у нас же приходится ожидать клюшки?

– Там чартер так же, как и тут. Но разница в том, что мы приезжаем к нему прямо с игры. Формой занимаются особые люди, они ее загружают, мы этого даже не лицезреем. А когда прилетаем в другой город, если нам нужно проходить таможню, то там тоже обо всем уже договорено. Таможенники заходят на борт самолета, инспектируют у всех паспорта, когда мы выходим. Это занимает 15 минут. Тут же мы должны сами разгружать баулы, носить их с собой. Региться на рейс…

– Америкосы ведали, как в аэропорту Киева украинские авиалинии привезли пассажиров, посадили в самолет. А позже произнесли всем выйти: «Это не ваш самолет». Спутали.

– Даже любопытно. Хотя меня не поражает. Но когда я, к примеру, прилетел в Донецк, то порадовался: там построен новый аэропорт, строения отремонтированы, дороги изготовлены. Единственное, я увидел, в Донецке частники не останавливаются. Было малость удивительно, так как в 1-ый либо 2-ой денек я пробовал на улице приостановить машину, но даже пустые такси, которое проезжали мимо, не останавливались. Позже я сообразил, что они ехали на вызов.

– И вы что? Пешком шли?

– Позвонил собственному давнему другу, с которым играл еще в «Динамо». Мы приехали вкупе в Москву, когда нам было 15 лет. На данный момент Виталий Люткевич играет в Донецке во 2-ой команде, не попал в первую. Я ему набрал и спросил: «Что-то не усвою, как с машинами разобраться…». Он гласит: «Подойди к какому-нибудь кафе, взгляни, где ты стоишь, позже набери такси». И прислал мне смс с номером.

– Культура вождения вас не поражает?

– Но я-то ее знал издавна. Как говорится: «У кого машина резвее, тот и главный». В Канаде и Америке так не водят. Там, в главном, все стараются стоять строго в собственных линиях и все. И пробки никто не объезжает по тротуарам.

«У нас все нормально»

– Шуплера как охарактеризуете?

– Большой спец. И человек коммуникабельный. Всегда подойдет, побеседует с тобой. Что любопытно, он говорит на всех языках.

– А его понимают? Как знаю, на собраниях всегда забавно, так как игроки не могут разобрать, что он желает.

– Время от времени. Но те, кто говорят по-английски, могут разъяснить. Потому я всегда спрашиваю ребят, если они что-то не сообразили, пробую им перевести.

– Другими словами вы проигрываете не так как не осознаете тренера?

– Нет. У нас нет таковой задачи. Ребята пробуют работать очень отлично, по установке тренера, потому что он нам разъясняет. В игре всегда могут находиться варианты, но общей рисунки все стараются придерживаться.

– А в чем тогда предпосылки неудач?

– Ну почему. неудач?Я считаю, что у нас все нормально. Просто некие матчи мы проигрывали в одну шайбу, не могли забить. В этом была неувязка. Время от времени пропускали гол на последних минутках. Игра должна была закончиться хотя бы овертаймом, но мы допускали ошибку, кое-где была недоработка, и нам забивали.

Кредо Нью-Джерси

– С трудом представляю Шуплера сердитым.

– Нет, почему, он бывает очень жестким. Не знаю ни 1-го тренера, который прогуливался бы и улыбался. В НХЛ тренеры вообщем подходили, лупили бачки с «Гаторейдом», напитки переворачивались и расплескивались по всей раздевалке. Я лицезрел, как летали планшетки, мусорные бачки. Тренеры кидали фломастеры в доску, они разлетались на щепки. Так что это нормально, рабочая обстановка.

– В игроков не кидали?

– Нет. Тренер мог только сказать: «Тебе нужно добавлять в защите, твоя ошибка была…»

– Лу Ламорелло гласил одному игроку, что тот смотрится как бескровный: «Пусть побреется немедленно»…

– Когда я был в Нью-Джерси, я брился фактически каждый денек. Лу желает, чтоб команда всегда была чистоплотна, всегда отлично смотрелась, чтоб ни у кого не было очень длинноватых волос. Все должны быть подстрижены и выбриты. Я так сообразил, это его кредо. Исключительно в плей-офф – как хочешь. Я, к примеру, не брился. Мои детки всегда гласили, что у меня большая борода и нужно ее сбрить. Никогда не лицезрели меня таким.

– Конец вам стал разочарованием?

– Естественно. Но для меня – это неплохой опыт. Я никогда еще не доходил так далековато. Было принципиально ощутить атмосферу, дух. И вообщем осознать, какая должна быть команда, чтоб дойти до конца.

– Какая?

– Слаженная, настроенная. У нас все четыре пятерки могли забить. Никто не смотрел лишь на фаворитов команды, не пробовал возложить весь груз на Ковальчука либо Паризе. Фортуна должна быть, неплохой вратарь. И контроль вне льда, чтоб ничего не отвлекало. Мы перед каждой серией смотрели наши голы, какие-нибудь отличные моменты. Нам делали выборку под музыку. Это помогало психологически.

«Бом! – Мартин вышиб ее обратно»

– Как Бродо в этом плей-офф шайбу другой стороной щитка отбил…

– Да-да. Это мы, по-моему, с «Рейнджерс» игрались. Там уже были пустые ворота, человек кидал – просто ковырнул шайбу через него и через заступника. Мартин поднял щиток сзади, согнул ногу в колене и: «Бом!» Вышиб ее назад. Это просто нужно родиться и быть таким. Человеку 40 лет, и он играет на таком уровне, с таковой самоотдачей. Ты ощущаешь энергию от него повсевременно. Опыт и уверенность Мартина окрыляет всех других.

Мы знали, что какой бы счет ни был, он всегда может приостановить принципиальный бросок. Посодействовать команде, вынуть. Он тем давал нам осознать: «Ребята, вот, я тут отрабатываю, давайте, помогите». Была взаимная поддержка.

И даже на тренировках. Ты выезжаешь на него с видном, Бродер для тебя орет: «Пони! Ну давай, давай, забей!..» Тебя это еще более заводит. И когда ты ему забрасываешь шайбу, кричишь в ответ: «А-а-а-а!».

– Гашек был уникальным, так как у него была хорошая реакция. А у Бродера?

– Мартин играет еще в древнем стиле. Старается не садиться ранее времени, стоять на ногах. На данный момент в главном все голкиперы пробуют сесть, закрыть нижнюю часть ворот щитками. Сделать себя «большим» в рамке. А Мартин никогда этим особо не отличался. Он вратарь, который реагирует на ситуацию. Может и прыгнуть, как голкипер в футболе.

– Ковальчук стал лучше играть в обороне, когда перебежал в «Нью-Джерси», так как у команды таковой стиль игры либо есть какие-то тонкости в подготовке?

– «Нью-Джерси» всегда этим отличался, сколько я играю в лиге. Когда они взяли Илью, они знали, что он может забивать, с техникой у него все в порядке. Но в то же время, когда он туда попал, волей-неволей он сообразил, что там стиль игры таковой – ты должен уделять внимание обороне. Да и в атаке, я думаю, он не был ущемлен. Да, в «Атланте» он забивал по 50 голов, а тут он забивает 30. Да и 30 в «Нью-Джерси» – то же самое, что в другой команде 50.

– А для вас было комфортабельно?

– Да. Я всегда был двухсторонним игроком, который и в обороне, и в нападении может что-то сделать. Я себя не позиционировал как какую-то огромную звезду.

Вычеркнуть год

– Стив Нэш произнес «В мире проф спорта нет места истинной верности». Вы поменяли много команд.

– Осознаете, это бизнес. Не всегда все находится в зависимости от тебя. Когда меня поменяли впервой, моим ценностью все-же оставалось «Торонто». Но клуб получил за меня 1-ый раунд драфта и еще 1-го заступника. На данный момент я понимаю, что к таким вещам нужно относиться расслабленно, а на тот момент было тяжело.

– Так вы на данный момент в «Виннипеге» вновь будете с Антроповым.

– Да. Мы уже обсуждали. Я с ним говорил перед тем, как подписать договор. Коля позвонил мне: «Ну что ты там? Решаешь потихоньку?» – «Да». Он: «Давай, приезжай. Поиграем, как в старенькые добрые времена…». Поболтали с ним, я расспросил про обстановку, какие ребята. Естественно, задел был на то, чтоб мы снова игрались с ним вкупе, так же как и в Торонто. После чего у меня не было колебаний.

– Вы ожидаете окончания локаута?

– В подсознании – да. Все-же тяжело, когда ты один. У меня семья там, детки в школе. Тяжело в психическом плане, скучаешь. Переезды оставляют отпечаток. Но в то же время, это работа и так нужно. И это временно.

Я уже прошел это в 2004. Но тогда мне было 24 года. И я не то, что не думал, но относился так: «А, локаут и локаут». Но возлагал надежды, до последнего ожидал, что он завершится. В конечном итоге же – сезон отменили. На данный момент, когда ты стал старше, уже понимаешь, что для тебя заведены годы, чтоб поиграть, что позже уже чисто на физическом уровне будет тяжело, и осознаешь, что каждый потерянный сезон – это вычеркнутый из карьеры год. Я уже один вычеркнул в 2004 году. В плане НХЛ. Не хотелось бы повторить в этом.

P.S. В итоге Алексей уточнил:

– Интервью будет расположено на Спорт.ru?

– На SportS, – поправляю.

– Это латышская версия? У их же обычно добавляют окончания «s», – засмеялся Поникаровский.

Фото: Лена Руско

By cskvv

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *