Владимир Перетурин: «С Бубновым я общался, когда он еще был здоровым» Владимир Перетурин: «С Бубновым я общался, когда он еще был здоровым»

Квартира Владимира Перетурина спрятана в одной из 16-этажных высоток недалеко от Ботанического сада МГУ – с дивным видом на безлюдный проспект Сахарова и гостиницу Ленинградская. Сам Перетурин не спускался вниз уже очень издавна – после того, как весной этого года у него случился инфаркт, 2-ой за последние 15 лет, комментатор провел месяц в поликлинике, а все другое время не подымался с кровати, придвинутой к стене его маленькой комнаты. Комнаты, увешанной флагами и вымпелами с кубков мира, грамотами и дипломами, заставленной статуэтками и потертыми черно-белым фото. На какой-то из них Перетурин посиживает рядом с Пеле и обширно улыбается в камеру. На другой – стоит у ворот в метре от усталого Яшина и протягивает вратарю микрофон.

На данный момент Перетурин не может ни стоять, ни посиживать. Укутавшись в одеяло, он приподнимает голову и приветствует меня, а потом, пока я плюхаюсь в кресло, переводит взор на экран телека. Волейбольный «Газпром-Югра» там как раз размазывает казанский «Зенит». В этой комнате спортивный канал работает круглые день.

– Я отлично себя чувствую, – в некий момент гласит он. – С кровати не встаю, но болит только нога, левая. Больше ничего не болит. Но что будет далее, никто не соображает. Молвят, только бог знает.

– До инфаркта все было нормально?

– Да, полностью. Даже когда у меня 1-ый инфаркт был в 1998-м, я всего два месяца после чего лечился, а позже все отлично. А почему этот случился, так и неясно. Никаких отставаний не было.

– Некие люди убеждены: пенсия – наилучшее отрезок жизни, и единственное время, когда ты живешь себе. До заболевания вы это ощущали?

– Нет, это ерунда. Я привык работать, и свои наилучшие годы провел за работой. Поначалу в футболе, позже на телевидении.

– Чем вы занимались в последние годы?

– Раз в неделю по вебу делал «Футбольное обозрение». Плюс, с различными ветеранскими командами ездил по стране, вел репортажи. Ездили даже в Казахстан, на Украину. В Казахстан раза три приезжали, и там ко мне такая очередь за автографами была… человек 150-200. Это было и любопытно, и какие-то средства платили. Был неплохой плюс к пенсии.

Ерунда

Фото: Сергей Дроняев

– Давайте сходу начнем с животрепещущего, – Перетурин оживляется и хмурит брови. – Я желаю сказать вот что: в футболе у нас бардак. Сколько раз уже ракеты пускают? На Кипре пускали – арбитр уводил. В Нижнем Новгороде пускали. И снова тоже самое.

– Как для вас мысль с чемпионатом СНГ?

– Ерунда. С какой стати? Наверняка, глядеть увлекательнее было бы. Но оснований нет. Давайте чемпионат Европы создадим. Либо чемпионат мира постоянный. То, что происходит у нас с футболом, это кошмар.

– Когда президентом РФС стал Николай Толстых, вы были рады?

– Я Колю отлично знаю, он не годится для этой роли. По нраву. Он недостаточно жесткий. Его можно уговорить. Понятно, что он лучше Фурсенко – ужаснее того не было никого. Даже Колосков был лучше.

«Я ранее был обязан выписывать зарубежные газеты и все анонсы узнавал оттуда»

– В собственном майском интервью вы достаточно агрессивно прошлись не только лишь руководителям клубов, да и по комментаторам.

– Да. С Маслаченко все завершилось. Ранее комментаторы были личностями, на данный момент таких нет. Мне приятно слушать Стогниенко более-менее, а с «НТВ-Плюс» – никого. Я аже возмущен. Все эти комментаторы с птичьими фамилиями – Уткин, Гусев, Орлов – это бесчинство. На Первом все КГБшники, но Гусев главный из их. Он же и выжил меня с телевидения. А все другие комментаторы – все они время молвят не о футболе, а о том, как много они знают. Я ранее был обязан выписывать зарубежные газеты и все анонсы узнавал оттуда. Они на данный момент имеют возможность читать и слушать, что угодно, потому на матче «Динамо» – «Спартак» говорят о том, что происходит в «Реале» либо «Манчестере», демонстрируя свои познания. Ну и позже штампов много. Ранее у комментаторов даже штампы свои были. На данный момент – нет.

– У вас дома «Плюс» есть?

– Нет. Нужно заплатить, нужно звонить куда-то. Потому нет. Но у меня не считая «России-2» еще «Евроспорт» есть, там смотрю. Мне жаль, что футбол загнали черт знает куда – другими словами на платный канал.

– По «России-2» смотрите только трансляции либо передачи тоже?

– Нет, мне не нравится. Там всегда каких-либо женщин приглашают.

– В ближайшее время вас звали на телевидение?

– На «Плюсе» начальник приглашал вести какую-то передачу типа «Футбольного обозрения». Но Уткин был против. Я не обиделся. Я просто проигнорировал это.

– По-вашему, почему он был против?

– Я думаю, просто страшился конкуренции. А вообщем в нынешних комментаторах мне не нравится еще одна вещь – они страшатся гласить правду. К примеру, о договорных матчах. Понятно, что факты не всегда есть, но время от времени же есть. У меня, к примеру, есть несколько. Понимаете такового спеца Сарсанию?

– Естественно.

– Он столько договорных игр «Зениту» принес. Мне знакомые все ведали. А помните, где работал сегодняшний тренер ЦСКА Слуцкий?

– В «Крыльях».

– Нет, еще ранее.

– В «Москве».

– Да. И вот в году… не помню, в каком, но еще при древнем мэре, до конца сезона оставалось две-три игры. «Зенит» со «Спартаком» боролись за золото (идет речь о сезоне-2007 – прим. Sports.ru). Лужков вызвал Слуцкого и что-то ему произнес. После чего «Москва» слила «Зениту» 0:1, там не было никакой спортивной борьбы. И Слуцкого сходу выгнали.

– Вы это кому-то ведали?

– Только знакомым. Если б у меня был эфир – как-нибудь я намекнул бы.

– Российский тренер, которого вы считаете самым профессиональным из числа тех, кто работает до сего времени?

– Запамятовал фамилию. Тот, которого за договорной матч из «Локомотива» убрали.

– Красножан?

– Да. И не один человек, кстати, так и не написал, за что его уволили.

– Смородская так и не растолковала.

– Да стерва эта Смородская. Так как к футболу никакого дела не имеет. А про тренеров – еще Силкин. Он в 5 раз лучше Петреску, которого нужно гнать. Он хорошо работал в «Кубани», но что для «Кубани» отлично, для «Динамо» – нет.

Тамада

У Перетурина звонит телефон. Люда, светловолосая женщина, работающая кем-то вроде сиделки, подносит ему трубку, и он замолкает на 30 секунд, а потом гласит: «Спасибо, Саш. Спасибо, что вспомнил. Я тоже помню всех, с кем работал. Все в руках божьих». Несколько минут он ведает о собственном самочувствии, позже кладет трубку и опять поворачивается ко мне.

– Это Саша Сайкин. Комментатор таковой был у нас волейбольный.

– Общаетесь с кем-нибудь из ветеранов? Бубнов, Ловчев, Рейнгольд?

– С Бубновым общался, когда он еще был здоровым. Мы с ним, с Ловчевым выступали ранее в каких-либо местах. На данный момент уже не общаюсь. Они не звонят, ну и я тоже не звоню.

– Благодаря вашей профессии вы познакомились со обилием увлекательных людей – в том числе с теми, кого знает вся страна. Назовете пару фамилий?

– Илья Олейников, к примеру. Он даже приезжал сюда. Выступал как-то у меня вторым ведущим в «Футбольном обозрении», другой тогда уехал в Канаду. После передачи ему было надо ехать в Ленинград, а у нас же здесь вокзал близко, потому решили – заедем ко мне. Посидели здесь, попили чаю, я его позже проводил. В последующий раз повстречались на деньке рождения у Саши Калягина.

– Знакомством с каким человеком вы гордитесь?

– Я рад, что был знаком с Юрой Никулиным. Делал с ним интервью в один прекрасный момент, а он позже отдал мне пропуск в цирк и мы с отпрыском безвозмездно прогуливались на представление. Я позже даже пошутил на данную тему. Приехал в Днепропетровск в 1982 году, а там как раз устроили вечер до сезона, который попросили меня вести. В зале артисты различные посиживают, игроки, а я выхожу и говорю: «Большой для вас всем привет от Юрия Владимировича». Все перепугались, тишь гробовая – подумали-то, что про Андропова. А я улыбаюсь: «От Никулина».

В тот же Днепропетровск как-то ездили с Моргуновым, с которым отлично дружили. У него нередко там были различные вечера, а я приезжал на футбол. В тот раз в городке было ЧП – туда нельзя было приезжать зарубежным командам, так как ракеты там делали, еще что-то. А «Днепр» был должен играть в Лиге чемпионов с «Бордо», домашний матч. Здесь выясняется, что КГБ французов не впускает. Отлично, избрали Кривой Рог, до которого км 150, и перенесли матч туда. А Моргунов ведь был другом команды – он просто так приезжал поболеть, выступить, и вот мы с ним поехали в Кривой Рог.

После игры команда уезжает, нам оставляют машину, самолет у нас из Днепропетровска на последующий денек часа в два. Мы позавтракали и поехали. Едем через какое-то село и натыкаемся на ресторан, на котором написано: «Свадьба. Вход запрещен». Я уже собирался далее ехать, а Женя гласит: «Да чего ты, пошли». Понятно, что сторожи нас никуда не впускают, уже выпроваживают на улицу, и здесь он звучно на весь ресторан гласит: «Тамаду из Москвы вызывали?» Весь зал выяснит его и как заорет: «Вызывали!» Посиживали с ним там позже часа два, чуток на самолет не запоздали.

– Вы закончили педагогический институт – не очень приемлимо для футболиста. Как это вышло?

– Да, педагогический имени Герцена, в Ленинграде. Исторический факультет. Мне нравилось, там тоже куча радостных историй бывало. К примеру, такая. После первого курса я сдавал экзамен по Российскей войне. Ну, я готовился: битва под Москвой, Сталинградская битва, взятие Берлина. Так же, как и все. Прихожу на экзамен, достаю билет, а там Харьковское схватка. Ох. Ничего не знаю. Начинаю лгать. Говорю: в Харьковском сражении мы окружили германцев. Педагог глядит на меня длительно. А позже гласит: «Вообще-то это немцы нас там окружили, сотки тыщ людей погибли». Я молчу. «Ну придете, осенью пересдадите, а пока я для вас тройку поставлю».

Прихожу осенью, смотрю – а педагога такового уже нет. Ну я и ушел. А когда госэкзамены наступили, уже года четыре прошло, я захожу и вижу, что он посиживает в приемной комиссии. Час меня гонял по всей войне. Я тогда сообразил: никогда не надо лгать. А сдал на четверку.

Карниз

Супруга Перетурина – низкая дама в очках по имени Ольга – заходит в комнату как раз в тот момент, когда мы заговариваем о браке. Ольга – проф редактор, 2-ая супруга комментатора, с которой он познакомился 37 годов назад, летом 75-го на свадьбе «одного журналиста». О том, кто таковой Перетурин, она тогда не подозревала.

– Ранее я ведь никогда футбол не смотрела, – ведает она. – Ну и после чего. Я редактор, и меня всегда просто трясло, когда я слушала репортаж. Вслушивалась в каждое слово, задумывалась: «Сейчас запнется, на данный момент произнесет что-то не то, на данный момент обмолвится!» Он не много делал ошибок, но делал. И он всегда так обидчиво это принимал, что произнесла: «Все, стоп!» И не стала глядеть футбол.

– Многие русские футболисты обожали испить.

– Ой, это тяжкий случай, – продолжает Ольга. – Он даже в компании не может.

– Всегда так было?

– Всегда, – гласит Перетурин.

«Человеку даже в голову тогда не могло придти, что Перетурин мог сесть в его такси. Только схожий!»

– Ну не нужно, – смеется Ольга. – До встречи со мной, как ведали, было. Ну это у всех таковой период наверняка. Вырвался из этой спортивной жизни, была холостяцкая квартира, в какой был проходной двор. А позже все, ни в какую. «Володь, ну выпей шампанского!» – «Нет, пей одна».

– Известность супруга для вас когда-нибудь помогала?

– Помнишь, как мы с тобой у Комсомольской шли, а к для тебя человек ринулся и чуть не заорал: «Спасибо! Спасибо для вас!» А вообщем историй была масса. Он не помнит вот, а я очень отлично помню, когда у него верх признания был. Он приехал из некий командировки, сел в такси и на каком-то светофоре тот оборачивается вспять и спрашивает: «А для вас никто не гласил, что вы на самого Перетурина похожи?» Другими словами человеку даже в голову тогда не могло придти, что Перетурин мог сесть в его такси. Только схожий!

– Даровали чего-нибудть?

– Естественно. Все с темного хода было, это естественно. Когда Васька, наш отпрыск, родился, молока же нельзя была приобрести. Но папа шел, приносил полные сумки, забивал холодильник. Я тогда вообщем не знала, что такое – ходить в магазин. Я посиживала дома с ребенком, а он нас кормил. Вы не поверите, когда Вася небольшим был, он даже туалетную бумагу из-за границы привозил. Он доставал из сумки, и у нас удовлетворенность была. Ой, вы же спрашивали про то, как помогала известность!

– Да.

– Володя – человек, совсем равнодушный к быту. Для меня это не неувязка – напротив, мне нравится, когда никто не вмешивается. Но он помогаем мне не на физическом уровне либо как-то еще – а своим именованием.

Незначительная, но забавная история. Я как-то на рынке на Ленинском проспекте, когда он только появился, увидела красивый карниз – древесный, резной, германский. Шикарный! Три с половиной метра. Я подхожу к ребятам, они молвят: «Он у нас единственный как раз, берите. А то завтра его уже может не быть «А как мне его до дома довезти? Три с половиной метра». «Ну-у, не знаем, это ваша неувязка. Идите машину ловите». Хотя в машину, понятно, его положить практически нереально. Но я уже настроилась, в моем воображении он уже висит у нас в комнате, потому все равно покупаю.

Идем мы с этим парнем на склад, а он все кашляет. Я спрашиваю из вежливости: «Простудились?» «Да вот вчера на стадионе промерз, там «Спартак» играл». «У меня вот, кстати, супруг тоже…». «Что, прогуливался?» – перебивает. «Да нет, репортаж вел». «Стойте! Перетурин? Да вы что! Серьезно, что ли? Так чего вы молчите. Ваня! Петя! Где там Петрович с его машиной? Подгоняй сюда!» В секунду все сделали, довезли, средства брать даже отказались. Еще извинялся 5 минут, что не сумел его на пятнадцатый этаж один втащить. Так что время от времени бывает полезно. Васька, правда, не любит фамилией бравировать, всегда молчит. Желает сам всего достигнуть.

Популярность

Фото: РИА Анонсы/Владимир Федоренко

Маленькие часы отстукивают последние полчаса до прихода докторов, часто навещающих Перетурина, а по ту сторону окна возникает снег.

– Давайте еще о чем-нибудь побеседуем, – гласит он, когда ощущает, что я уже собираюсь заканчивать.

– А можно я свою возлюбленную историю расскажу? – спрашивает Ольга.

– Можно, – отвечаем мы хором.

– Это было пару лет вспять. Мы с отпрыском тогда направились прокатиться по Европе на автобусе. И на оборотном пути заехали в город Нюрнберг. Все разошлись кто куда, у нас полдня на городскую прогулку. А это был кое-где конец марта, вешние каникулы. Мы бродим по красивому Нюрнбергу, древние строения, улочки, пасхальные яичка всюду, воспоминание неописуемое. В некий момент начинает вечереть становится прохладно, а к автобусу нам нужно возвратиться только к часу ночи. Володя нам еще в Москве произнес: берите побольше средств, чтоб ощущать себя свободными. Ну я и думаю: на данный момент погуляем, позже в ресторане поужинаем, и уже можно будет ворачиваться. Но часть нашей группы – юные ребята, и они естественно все средства уже успели спустить в этих разъездах. И вот мы идем с Васей по центру Нюрнберга, на небе загораются звездочки, вешнее голубое небо, а в соборе недалеко пение, стройное, легкое. И я иду, и говорю: «Вась, запомни этот момент! Будто бы путешествие во времени». А он гласит: «А ты послушай, что они поют?» Я прислушиваюсь, а там: «А нам все равно, а нам все равно». Думаю: ну, с разума сошли.

Позже выясняется, что там концертный зал, и на 2-ух языках весит афиша на российском и германском: «Команда КВН: «Новые рурские». Мы натыкаемся на наших ребят из группы, они без копейки, замерзшие уже. Ну я и говорю: а посидите в зале до автобуса, там как раз сограждане. И они пошли. Вечерком мы встречаемся с ними, они в экстазе, кричат: «Вы не представляете, что было!» И говорят их: повстречали их тепло, посадили в зал, только поставили одно условие – хлопать. Народу ведь не достаточно, а зал огромный. Они присаживаются, и начинаются какие-то шуточки – совсем не забавные, совершенно не тот КВН, к которому они привыкли. Они посиживают и задумываются: все, пора валить. И здесь очередной конкурс – пародий. Персонажи стандартные – Пугачева, Жириновский, вся эта компания. А в конце молвят: «А комментировать все это будет всемирно узнаваемый комментатор Владимир Перетурин!» Германия! Нюрнберг! Все наши ребята, которые знали, кто я такая и что я пищу с ними в автобусе, подскакивают со собственных мест и такую овацию устраивают, кричат. Весь зал на их глядит, не осознает, что происходит – шутки-то еще никакой не было. А они заливаются в экстазе! Я позже Володе так и произнесла: было надо съездить в Европу, чтоб понять свою популярность.

By cskvv

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *